Добавить в избранное

Оригинальный текст и слова песни:

Музыка и слова — Олег Погудин

Из Петербургской гавани на юг
Уходит счастье, чтоб не возвратиться.
Так поцелуем и пожатьем рук
Прощает все холодная столица.
В прозрачный сумрак раннего утра
Приходит час изысканный, как роза,
Когда ненужной кажется игра
И всякий смысл утрачивают слезы.

Зачем сюжет чужого колдовства
Растеребил замерзшие ресницы,
Зачем ушла та Русь на острова,
Чтоб больше никогда не возвратиться.
Доверив сердце западным ветрам,
Последний взгляд,
сквозь слезы, в бесконечность,
Под стук копыт, у статуи Петра
Ее счета оплачивает вечность.

Не для стихов, восторга и вина
В Балтийский мрак с тоскою итальянской,
Она сошла и отошла она
В свой страшный век походкой эмигрантской.
И, уходя, не бросив даже взгляд,
На след мостов, как шрамов, на Фонтанке,
Она свой главный завещала клад
Санкт-Петербургской столь некрепкой кладке.

А он живет, не чувствуя вины,
Чахоточный, замерзший и небритый,
Пока смертельно пьяный от весны,
Не вскроет вновь каналы-вены бритвой.
Закрыв лицо, не уходи сейчас…
Ты тоже сын его блестящей пыли.
Твой поминальный, в сущности, романс
Звучал, когда его еще любили.

Перевод на русский или английский язык текста песни -:

Music and lyrics — Pogudin

From the harbor to the south of St. Petersburg
Goes happiness, not to return.
So kiss and shake hands
Forgives all cold capital.
In the early morning twilight transparent
The hour is exquisite, like a rose,
When the game seems unnecessary
And lose all meaning tears.

Why someone else’s story of witchcraft
Rasterebil frozen eyelashes
Why she left Russia on the island,
Never to return.
Entrusting heart westerly winds
Last look,
through tears, to infinity,
By the sound of hooves, the statue of Peter
Pays her bills forever.

Not for poetry, delight and wine
In the Baltic darkness with anguish Italian,
She went down and moved it
In his terrible century emigrant gait.
And, departing, leaving not even a glance,
On the trail bridges as scars on the Fontanka,
She bequeathed his main treasure
St. Petersburg is so loosely laying.

And he lives without feeling guilty,
Consumptive, frozen and unshaven,
While deadly drunk from the spring,
Not again will open channels, the veins with a razor.
Covering his face, do not go now …
You, too, his son shiny dust.
Your funeral, in essence, romance
Sounded when he still loved.

Видеоклип

Обсудить